Эйфория

Возвращение домой после долгого лечения в реабилитационной клинике должно было стать новым началом, чистым листом, но для семнадцатилетней Ру Беннетт реальность оказывается куда более мрачной и привычной. Стены родного дома, казалось бы, должны нести утешение, но они лишь подчеркивают внутреннюю пустоту и тягостное чувство, что ничего по-настоящему не изменилось. Окружающая обстановка, знакомые улицы и даже воздух родного города с неумолимой скоростью возвращают ее к старым демонам. Почти рефлекторно, пытаясь заглушить внутреннюю боль и страх перед будущим, Ру снова погружается в омут прежней жизни – мир, где существуют лишь сиюминутные побеги от реальности через наркотики и бесконечные, шумные тусовки. Этот цикл саморазрушения кажется неразрывным, единственно известным способом существования, где каждый день стирает границы, а надежда на исцеление тает, как мираж. Она чувствует себя запертой в лабиринте собственных ошибок, где каждый поворот ведет назад, к той самой точке, с которой начиналось лечение, и кажется, что выхода просто не существует, а силы бороться окончательно иссякли. Однако хрупкое равновесие этого мрачного мира неожиданно нарушается с появлением в городе новой девушки – Джулс. Ее присутствие подобно лучу света, неожиданно проникшему в давно запертую и погруженную во тьму комнату. Джулс не похожа ни на кого из прежнего окружения Ру; в ней есть какая-то иная, незнакомая энергия, смелость быть собой и странная, притягательная свобода. Для Ру, чья жизнь была поделена на клинику и хаос, эта встреча становится чем-то гораздо большим, чем просто знакомство. В Джулс она начинает видеть не только возможного друга, но и живой символ надежды, олицетворение того, что за пределами ее замкнутого круга страданий может существовать иная реальность – более яркая, честная и осмысленная. Постепенно это знакомство перерастает в глубокую, интенсивную связь, заставляя Ру впервые за долгое время задуматься о возможности иного пути. Джулс, сама не лишенная своих сложностей и внутренних битв, не предлагает простых решений или спасения, но своим существованием бросает вызов апатии Ру. Их общение, полное искренности и взаимного понимания, становится для Ру тихой гаванью, точкой опоры, в которой она начинает заново открывать не только мир вокруг, но и саму себя, разглядывая в туманном зеркале собственной души черты человека, достойного любви и спасения, и медленно, шаг за шагом, учась за нее бороться.